Мы продолжаем говорить с известными людьми нашего города о 90-х – самом неоднозначном для современников времени нашей странны. Как менялись люди, их привычки и сам Киров? Что же представляет из себя это время: «лихие года» или «декаду свободы»?

На эту тему мы пообщались с Михаилом Вячеславовичем Курашиным – заместителем Председателя Законодательного Собрания Кировской области.

Фото: kirov-portal.ru

 

Стоит начать с того, что для меня 90-е годы в первую очередь связаны с началом студенческой жизни — я как раз в 1990-м поступил в институт, делал «первые шаги» самостоятельной жизни. Жизнь была сопряжена с большим и разнообразным информационным потоком: мы стали узнавать о рыночных отношений, о зарубежье, о том, что не всё, происходившее в нашей стране «до» можно воспринимать однозначно. Та история, которая была — события сталинского правления, информация о Великой Отечественной войне и последующих периодах развития страны. Информация, которая в данном случае давала возможность дискутировать — в рамках института у нас даже с преподавателями порой случались споры. Я учился на историческом факультете, соответственно, споры у нас бывали частые и интересные — относительно того, как оценивать то или иное историческое событие, факт или период. Допустим, высказывания о том, что период правления Сталина можно воспринимать не только как период победы в войне, но и как период массовых репрессий — мы много дискутировали на эту тему с преподавателями, и они даже иногда с нами соглашались. Ну и, помимо всего прочего, этот информационный поток каждый день открывал нам что-то новое, начиная от элементарных вещей — например, жвачек, и заканчивая образом жизни, сведениями о том, что за рубежом живут неплохо, и не только в социалистических странах, но и в капиталистических. Так что самой характерной чертой 90-х стало в первую очередь это информационное воздействие.

С точки зрения жизни вспоминаются истории, связанные с ваучерами (ваучер -  государственная ценная бумага, она же - приватизационный чек, выдаваемый населению, который подлежал обмену на активы приватизируемых государственных предприятий в рамках программы их передачи в частную собственность). Людям раздали ваучеры, позиционируя их как часть собственности в стране, а что с ними делать людям-то не сказали — и в результате сформировался некий целый рынок покупки-продажи этих ваучеров. У меня тогда был период, когда я эти ваучеры вкладывал в инвестиционные фонды — дальнейшая судьба их осталась неизвестна, — был период, когда мы их скупали — в частности, я помню, что у коллег по институту мы скупали ваучеры, а потом с братом на них приобрели колёса для отцовской машины.

Кроме того, 90-е стали периодом перехода от кооперативов к предпринимательству. И я думаю, что каждый, кто был тогда в молодом возрасте, мечтал о том, что у него появится какой-то бизнес, и он будет на этом бизнесе зарабатывать. То есть о тех страхах, про которые сегодня говорят — бандиты и так далее — в то время на самом деле особо не думали. Хотя сталкиваться приходилось. Соответственно, с одной стороны хотелось заработать — и было понимание, что сейчас можно заработать деньги быстро, много, с другой стороны — тогда ещё особо ничего не боялись.

Если сравнивать с нынешним временем, со экономической и социальной точек зрения, то тогда ситуация была не лучше, если не сказать, что хуже — потому что это были и задержки по зарплате, и невыполнение соц.обязательств со стороны государства, и непонятная, непрозрачная экономика. Но у людей, во-первых, была надежда, а во-вторых, был некий «вдох свободолюбия» — многие люди воспринимали тягость жизни того периода как последствия неэффективного советского государства. «Нам надо только перетерпеть — и мы будем жить хорошо». В сравнении с нынешним положением — сейчас надежд у людей на порядок меньше. К тому же определённые года экономической стабильности 2007–2009 годов привели к тому, что люди «расслабились». Возможно, именно поэтому сейчас все эти кризисные события воспринимаются намного тяжелее, чем в 90-х. В каком-то смысле 90-е были «весёлым периодом», временем оптимизма, надежд, лозунга «чтобы жить хорошо, ты сам должен шевелиться». Тогда он имел место быть, и те, кто «шевелился», могли зарабатывать деньги и создавать нормальный бизнес. Не случайно многие крупные фирмы, которые известны сейчас, в том числе и кировские, сложились именно в 90-е годы.

Если вспомнить о продуктах питания, то в 90-е года был крайне широкий ассортимент, за счёт того, что на рынок хлынули импортные и контрафактные товары. Так что ассортимент был достаточно большой. Вопрос — хорошего ли качества? В этом плане существовали серьёзные проблемы. Были случаи, когда я сам травился — тем же спиртным, и не только.

Фото: kirovnet.ru

 

Если говорить про одежду — то к 90-м первые кооператоры, появившиеся в конце 70-х, понемногу превратились в некие цивилизованные предпринимательские направления. Поэтому продукты лёгкой промышленности — одежда, обувь — были доступны, опять же, контрафактные — мы ведь понимали, что в Кирове не шьют джинсы «Levis». Но найти для себя те же «левисы» — кировские или китайские, подпольные, — но всё-таки «левисы», в принципе, можно было без особых проблем

Одной из проблем стало отсутствие логистики на уровне российской экономики, российских предприятий. Например, брат у меня учился в Перми, и я ему помогал переправлять туда для продажи кировскую молочную продукцию —молоко, кефир, майонез — где всегда было её дефицит. Такому виду бизнеса позволяло развиваться отсутствие связей на уровне предприятий. Впрочем, денег всё равно особо не было — у предпринимателей они были, по большей части, в товаре, а у остального населения — в ожиданиях выплат зарплат, пенсий и так далее. Вот за счёт этого, наверное, и держались. Знаю, что в наших районах вплоть до 2000-х годов была практика — особенно в отдалённых сёлах и районах — когда в магазине можно было купить всё, но платить было нечем, поэтому велись тетрадки, куда записывалось, кто и сколько был должен. То есть наличные деньги отсутствовали, но они подразумевались«в перспективе». Товаров было много, очень разного качества. Но тогда не было большой разницы между «брендовыми» товарами и товарами «низкой пробы», потому что не развилось ещё «брендопоклонение». То есть сам факт того, что на тебе есть импортная вещь — неважно, индийская, китайская, венгерская или американская — уже говорил о том, что ты «модный чел».

Я и в те года, и сейчас являюсь сторонником спокойного времяпрепровождения, без всякого «экшена» и экстрима. Поэтому для меня многие вещи, связанные с отдыхом, это вещи из серии «поехали с друзьями к кому-то на дачу». Впрочем, в институте мы с друзьями ездили в Киев по студенческой путёвке. К тому же, в рамках экспедиций исторического факультета мы ездили на археологические раскопки В Брянскую область. О том, что можно отправиться за границу, тогда как-то не думалось.

Фото: maxpark.com

 

Изменения коснулись и бизнеса. В первую очередь бросатеся в глаза отсутствие мотивации. В 90-х годах у всех было сформировано чёткое понимание того, что «если ты потопаешь, то ты и заработаешь». И все понимали, что это быстро не получится. Сегодня понимания такого нет. Не случайно количество желающих стать предпринимателями в 90-е годы было около 60 процентов, а сейчас — 3 процента. Это говорит о том, что мотивационная составляющая потеряна. Сейчас хочется всё и сразу, чтобы мгновенно стало много денег. А тогда — не в обиду нынешней молодёжи — мы-то ведь все понимали, что нужно трудиться. А если ты не будешь трудиться, то у тебя ничего и не будет. На заводе ли ты будешь работать или своим бизнесом заниматься — всё равно надо прикладывать усилия. Поэтому, несмотря на то, что желание получать большие деньги у нас было, мы прошли множество этапов по пути к этому. Например, успели в своё время и сторожами поработать, и грузчиками — я помню, как на шинном заводе вагоны с искусственным каучуком разгружал — отнюдь не весёлое занятие.

В то же время есть другие примеры — когда в 90-х годах к нам в «Бизнес-инкубатор» (негосударственный учебно-деловой центр, занимающийся поддержкой предпринимательства) пришли по направлению от службы занятости две женщины. Они всю жизнь просидели на заводе «Веста», их сократили, им обеим за 50… Но они поняли логику бизнес-мышления, а затем открыли торговое предприятие, которое до сих пор успешно работает.

Приятно сейчас общаться с некоторыми из своих бывших учеников, видеть, что ребята продолжают работать в бизнесе, и у них нет мыслей вроде «брошу всё, пойду воровать» или «ещё как-нибудь пристроюсь». Да, бизнес может идти тяжело. Один мой знакомый — который, кстати, создал памятник-рояль, находящийся у нас здесь рядом, в парке (рояль, являющийся подарком кировчан Дмитрию Маликову, установлен в сквере возле пересечения улиц Спасской и Дерендяева) — несколько раз бросал свой ковальный бизнес, но потом снова к нему возвращался. Потому что понимал — да, наступает определённый момент, когда хочется опустить руки, но потом возникает вопрос:«А что дальше-то?». Поэтому я считаю, что тогда было легче — несмотря на то, что, с одной стороны, тогда не было никакой системы поддержки — мы сами её создавали в том же «Бизнес-инкубаторе» — но, с другой стороны, была высокая мотивация и существовало много «дыр» на рынке, куда можно было войти со своими идеями. Сейчас, несмотря на то, что система государственной поддержки есть, как и кредитная система, нестабильность налогового законодательства, высокий уровень коррупции и, самое главное, абсолютно другая мотивация делают открытие своего бизнеса или продвижение проекта сложным делом. Но даже теперь, если человек «горит» своей идеей и готов пожертвовать всем, чтобы через упорный труд выйти в бизнес — у него это получится. К сожалению, таких — единицы, в 90-е таких было больше.

Фото: goodhouse.ru

 

В Кирове 90-х вся социокультурная среда уходила на второй план, «убивалась», условно говоря. Например, те же детские сады, которые отдавали предпринимателям, самые настоящие захваты парков, скверов и так далее. На сегодняшний момент такой процесс как минимум стагнирован — радикальных захватов и уничтожений, больше не происходит. Постепенно всё-таки идёт обратный процесс, когда социальная и культурная сфкры постепенно возрождается. Может быть, она пока не в полной мере удовлетворяет потребности горожан, но всё равно идёт по этому пути.

Было меньше машин. Это момент, который на самом деле бросается в глаза. У многих приезжих даже возникает вопрос, как в городе, в котором практически нет никакого производства и средств к обогащению, крайне много машин бизнес- и вип-класса. То есть такие автомобили не соотносятся с уровнем города. Тогда, в 90-е, такого разброса в классе машин и их количестве не было. В основном мы видели отечественные машины, хотя в 90-хпоявлялись первые иномарки — мерседесы, форды, бмв и так далее — в основном те, которые пригонялись из Польши или Германии для перепродажи, часто не новые.

Но в целом, я бы не сказал, что наш город сильно изменился. Тогда так же было грязновато, так же были плохие дороги. Правда, в то время не на всех улицах горел свет — я бы сказал, что в основной своей массе он не горел — так что сейчас, по крайней мере, хотя бы уличное освещение появилось. Так или иначе, в 90-е на какие-то неудобства не особо обращали внимание — потому что считали, что это пережиток прошлого, временные неудобства, —«мы их скоро поправим и всё будет хорошо».

Комментарии