Мы продолжаем говорить с известными людьми нашего города о 90-х – самом неоднозначном для современников времени нашей странны. Как менялись люди, их привычки и сам Киров? Что же представляет из себя это время: «лихие года» или «декаду свободы»?

В этот раз нам удалось поговорить с Багиром Багировичем Шарифовым – предпринимателем, блогером, директором торговой компании «Интеройл».

Фото из личного архива героя рубрики

 

Самой характерной чертой в 90-е стало ощущение того, что мы проснулись нищими и одинокими в совершенно другой стране. Советский Союз перестал существовать, и наши исторические родственники — Молдавия, Белоруссия и другие страны — больше не были нам «братьями и сёстрами». Это первое важное событие, своеобразная чуждость душ. Странное ощущение: оп — и всё. Нас cделали чуждыми, «враждебными втайне друг другу», как сказал один великий писатель.

Сложно сказать, насколько в этом было виновато государство. Но оно так или иначе формирует нашу жизнь, влияет на наше мировоззрение. Посмотрите на Россию и Украину. Кто виноват в сложившейся ситуации? Государство — сдерживающий фактор. По большому счёту, оно не обязано создавать нам вольготные условия жизни. Историческая миссия государства — поддерживать безопасность. Кормить, поить государство не должно, это дело каждого. Если государство одно, пусть и состоящее из десяти — оно выполняет свои функции в отношении каждого из нас, каждой из стран. А если государство разделилось — то там у всех стран возникают собственные политические интересы…

Ну, это первое. Мы проснулись, и мы — не «родня». Думаю, такое первое ощущение было у всех. А второе — у нас нет денег. Мы все — нищие. Отечественные вундеркинды во власти создали рукотворную галопирующую инфляцию, с тем, чтобы превратить в пыль обязательства и капиталы граждан и на этом фоне провести приватизацию, раздать активы России нужным людям. Ну, а как это иначе понимать, ведь денег в момент не стало ни у кого. Например, моя бабушка тогда могла купить три «Волги». А потом, в один прекрасный момент, у неё не стало совсем ничего. Вообще ничего. Бабушка прошла послевоенную голодовку — люди того времени очень старались накопить хоть какое-то состояние — для детей, для внуков. А тут раз — и нищета.

В этой связи люди стали озлобленными, потому что им банально хотелось кушать. Если собаку загнать в угол — она станет волком. А если волка холить и лелеять — он от собаки особо отличаться не будет. Так и человек. Соответственно, государство спровоцировало, мягко говоря, проблемы — с межличностными отношениями, с работой, деньгами, преступностью, социальной напряжённостью. В то же время ребята у «кормушки» —  на тот момент это в основном были криминальные элементы — завладели богатствами, ресурсами, властью, деньгами. Если у человека нет мудрости и разума, власть и деньги развращают, убивая духовность в человеке. До 90-х мы вообще слабо представляли себе, что такое обычная машина — а на ребят, ездивших на иномарках, смотрели с открытыми ртами. Да, кто-то считал, что открылись возможности. И кто-то эти возможности двигал. Но, поскольку тогда не было чётких правил игры, двигали те, у кого была сила, хитрость, ловкость. Ушёл некий тренд разума, цивилизованности, возник хаос, основанный на корысти, алчности. Потому что всем хотелось любой ценой. Перефразируя Томаса Даннинга, капитализм при рентабельности 20% — способен на многое, при 100% — готов на всё*. (Томас Даннинг, английский экономист и публицист XIX века. Оригинальная цитата: «Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10%, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживлённым, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». — прим. ред). Поэтому была такая разница, огромный социальный контраст между нищими, бедными людьми, из которых всё выжимали, и теми, кто считал себя «верхом».

Фото: droplak.ru

И всё же 90-е были временем возможностей. Для многих. Шла жёсткая борьба за власть и деньги, зачастую — весьма кровавая. Государство на тот момент не работало как регулирующий орган. Более того, оно вступило в борьбу за ресурсы, капиталы — и с того момента у нас власть не отделена от капитала, вопреки заветам Карла Маркса. В тот момент она с ним срослась. И то, что происходит сейчас — введение более-менее корректных правовых норм и других различных законов — порой преследует одну цель: не защитить общество, как таковое — это цивилизованный путь — а обезопасить капитал от посягательств, в том числе — от посягательств со стороны самого общества. Сейчас капитал пишет под себя правовую базу, диктует законы. Эволюционный путь, наверное, приведёт к тому, что каждый здравомыслящий человек будет понимать, что в чрезмерном объёме как власть, так и деньги — это плохо, что разум важнее ума и мудрость почётнее лукавства. Нужны возможности — и тогда уже люди начнут писать более правильные законы, вкладывать ресурсы в иные ценности, не финансовые, — тогда здравый смысл и позитивные элементы цивилизации, которые закрепились в Европе, появятся и у нас здесь, в России.

Со мной в те времена произошёл весьма характерный для тех времён случай. Когда я уехал в Ялту отдыхать — напоили клофелином. Этот медицинский препарат в определённой дозе буквально «вырубает наглухо», сильно понижает давление и человек становится «овощем». Тогда это было сплошь и рядом. Просто сидел отдыхал в кафешке. После этого пришёл и два дня спал, на третий еле оклемался. Но до дома дошёл — видимо, не рассчитали дозу.

Купить тогда уже можно было практически всё. В глубинках ещё оставались цивилизованные тренды, потому что я помню, как собирал урожай — семечки, подсолнух, одуванчики, ещё какую-то ещё лабуду — нёс, сдавал, и за это получал боны — чеки, на которые отоваривался в сельпо. (Сельпо — сельский торгово-заготовительный кооператив. Выполнял закупочную, производительную и торговую функцию, осуществляя розничную продажу различной продукции и вещей на селе. В 90-м году такие потребкооперации обслуживали около 40% населения страны. — прим. ред).Туда привозили очень интересные вещи — зарубежные — магнитофоны, спортивные костюмы. За деньги тогда уже можно было всё получить — не стало ограничений однотипными польскими стенками или чешским хрусталём, отечественными машинами — теперь раз, и выбирай, что угодно: любые марки автомобилей, любой предмет роскоши и так далее. Не стало ничего, что нельзя было бы купить.

Кроме того, появлялись новые языковые элементы: слова типа «лейбл», выражения вроде «фильтруй базар», «следи за трассой»… Со временем они интерпретировались в более цивилизованные формы — «корпоративная этика»,«престидижетация», «перфоманс», «процедура банкротства». Сейчас вообще преступность в этом смысле стала более цивилизованной. Соответственно, те же самые проявления корысти, лукавства, а по сути аферизма и мошенничества «причёсаны» в более нейтральную сторону — но суть их от этого не меняется. «Корпоративная этика» раньше звалась «бригадой». Бригада собиралась и шла крутить напёрстки — они делали то, что не противоречило тогда закону, пусть даже в их действиях был определённый момент аферы и мошенничества, — никаких запретов тогда не было. Что не запрещено законом прямо — то разрешено. Да и сейчас — что прописано в уставе каждого предприятия? «Прибыль любой ценой». Там ничего не говорится про достоинство или честь. Пользоваться пробелами в правовых нормах ведь никто не запретил — и пусть это негуманно, неэтично даже преступно — но люди используют эти правовые несовершенства. Например «Быстроденьги» — когда-нибудь мы поймём, что это преступно, ссуживать человеку деньги под колоссально большие проценты. Где тут законность? Да, никто людей туда не тащит. Но с другой стороны — государство не создаёт рабочие места, не обеспечивает достаточный уровень социальной среды. Об этой проблеме говорят, власти деньги выделяют, но они, похоже, не доходят до конкретных механизмов… Или человек отдаёт свою квартиру в ломбард. Риэлторы порой гордятся тем, что понимают — человек обратно покупать её не будет, он принёс и отдал её за полцены. Они это называют риэлторской деятельностью. Берут её процентов на 20–30 ниже рыночной стоимости — зная, что человек пришёл и уже не вернётся за ней. Для меня это не просто нецивилизованно — это бесчеловечно. Должны быть нормы права, которые ограждают людей от таких махинаций.

Фото: vk.com

Кроме того, в 90-е религиозные течения стали как-то «извращённее». В те времена зарождались колдуну, медиумы, гадалки, использовавшие элементы мошенничества, пользуясь несовершенством права, вытаскивали из людей деньги. В 90-х мы вступили в капитализм — у него своя природа. Мы ведь сейчас путь Америки проходим — вспомнить те же «чикагские войны» или банды Нью-Йорка — вылитые наши 90-е. Сейчас у них ситуация намного лучше. Мы идём вверх по той же лестнице, но зачем терять столько времени? Там тоже есть преступность — картели, например, но они уже на другом уровне, хотя никуда не делись порок и алчность.

Бизнесом сейчас занимаются меньше, чем в то время. Во-первых, конкурентная среда уже достаточно плотная. Во-вторых, тогда создавались кооперативы, налоговая база была меньше, и условия в целом были более лояльны. Современные требования к тем же ИП — когда им приходится платить налоги с зарплаты, как и крупным фирмам, — намного жёстче. Получить кредит в банке на развитие своего проекта сейчас сложно и дорого, условия каверзные. Я больше вижу, что современная молодёжь находит дядю с деньгами и с его помощью «поднимается». Дядя, в свою очередь, обогащается за их счёт. По форме это правильно, но по сути не перспективно. В основе не добродетель. Кроме того, я наблюдаю очень серьёзную инертность у современных молодых людей. Да, ребята могут создать свой бизнес — а хотят ли они? Толковая молодёжь сейчас обитает в интернете, причём занимаясь такими проектами, где отсутствует прибавочная стоимость. Продукт, который они создают, нов и полезен, но он далёк от реальной жизни.

По сравнению с 90-ми в Кирове стало больше торговых центров и меньше профильных рабочих мест. Есть ряд предприятий, которые просто закрыли. Если смотреть с точки зрения экономики, то появилось большое количество торговых площадей. Может, там люди что-то и продают — это ведь тоже рабочие места. Проблема в том, что уходит в прошлое производство того, что они могли бы продавать. Получается, что акцент сместился от экономического фундамента к верхней его части. Пример: у нас растёт лес, мы его срубили, отправили в Китай за 3 копейки. В Китае из этого леса сделали шкафы и вернули нам — за 25 рублей. Где осталась налоговая база? В Китае. Где рабочие места появились? В Китае. Где улучшились технологии производства? В Китае. Что у нас осталось? Лесорубы, которые этот лес валили. И тётя Маша, которая его продавала. Качество этих рабочих мест оставляет желать лучшего. Да и лес кончается… Я бы сравнивал эти рабочие места с точки зрения их эффективности. Технологий и ресурсов у нас значительно стало меньше, как и рабочих мест, которые приносят своему региону и стране ресурсы, капиталы. Поэтому для меня эти новые торговые центры — это как хибары, которые нужно расселить, чтобы построить новый дом. Или, например, теперь увольняют людей с заводов, потому что с экономической точки зрения содержать их нецелесообразно. И государство спокойно даёт на это право, хотя потом оно же тратит бюджет на пособия. Кроме того, эти люди рано или поздно выходят на улицы — повышается уровень преступности, растёт социальная напряжённость — и властям приходится потом за это же платить — милиции, суду, тюрьмам. Так что в экономическом плане мы откатились назад, а наша коррупция и бюрократия процветает…
Требуется некий «протекционизм государственной целесообразности» — не ум или деньги, а совокупность всех необходимых для полноценного функционирования элементов. То есть, с одной стороны, нельзя содержать убыточное предприятие, с другой — нельзя его закрывать. Вот если сейчас закрыть АвтоВАЗ — тысячи людей потеряют работу, а такие города, как Самара, вообще «вымрут». И государственная целесообразность как раз должна решать проблемы такого характера. Бесконечно финансировать неэффективное производство нельзя. Закрывать тоже нельзя — развивать нужно!

Метро вот не сделали — плохо. Ну, это я шучу. Историческую часть понемногу восстанавливают — это радует. Набережную сделали — бестолково, но лучше, чем ничего — есть, где погулять. Если же говорить о людях — современная молодёжь, живя в плотном «потоке» лжи, легко ориентируется и видит истину, у неё имеются чёткие ориентиры, её намного сложнее обмануть. Таким образом, 90-е позволили получить нашему обществу ценный опыт. Но какой ценой?! Мудрецы говорят — всё, что не делается — всё к лучшему. И добродетель, и пороки ведут путника к цели. К разным целям. Каждому своё.

 

Фото на подложке: tornado-84.livejournal.com

Комментарии